Япония. Медаль «За заслуги в деле основания государства Маьчжоу-Го» в футляре

Описание:

ОРИГИНАЛ

Медаль с подвесом изготовлена из бронзы, покрытой чёрным лаком.
На аверсе в центре – два ярких рельефных серебряных иероглифа, означающих «основание государства». На реверсе иероглифами, идущими тремя вертикальными линиями справа налево сделана надпись: «Великое Маньчжоу-Го, медаль за заслуги при основании государства, первый год Датун (1932г.)»
Диаметр медали 30 мм. Оригинальная лента шириной 33мм, имеет цвета национального флага.
Футляр выполнен из дерева покрытого тёмно-синим лаком, на аверсе крышки название медали - иероглифы в золотом тиснении. Верхняя крышка на шарнире с застёжкой, на застёжке утерян один штырь.

История награды:

Медаль за заслуги в деле основания государства Маньчжоу-Го является первой и единственной наградой Маньчжоу-Го в период до провозглаше­ния его «империей».
Была учреждена эдиктом № 11 от 1 марта 1933 г., в первую годовщину ука­занного события.

Система государственных наград Маньчжоу-Го была установлена Законом об орденах за заслуги и медалях, приня­тым 19 апреля 1934 г. По всей вероят­ности, этот закон и последующие эдикты о наградах готовились японскими чинов­никами, поскольку созданная в Маньч- жоу-Го наградная система оказалась во всех отношениях крайне близка к япон­ской. В ней существовали аналоги боль­шинства японских орденов (в том числе те же степени, правила награждения и ношения и т.п.).Офицеры и солдаты Квантунской армии обычно носили награды Маньч­жоу-Го наряду с японскими. Порядок расположения на общей колодке опреде­лялся последовательностью их получения награжденным.
Ордена и медали Маньчжоу-Го щедро вручались членам японской император­ской семьи и высшей аристократии, японским чиновникам и советникам, ра­ботавшим в правительстве «империи», офицерам и рядовым Квантунской армии, а также чиновникам некоторых местных администраций Китайской Рес­публики, которые сотрудничали с Маньч­жоу-Го. Награждения других иностран­ных граждан осуществлялись крайне редко.Внешний вид орденов Маньчжоу-Го разрабатывал профессор Хата Сёкити, преподававший в Токийском высшем технологическом училище. Они изготав­ливались на монетном дворе в г. Осака (Япония) и обычно имели клеймо этого монетного двора в виде латинской буквы «М». Ордена были выполнены в типич­ной для японских мастеров манере и тех­нике. На их реверсе имеются такие же иероглифы, как и на японских орденах. На лентах через плечо крепились розетки японского типа. Ленты для орденов и ме­далей поступали из Японии. Они имели аналогичное с японскими наградами крепление к одежде в виде крючка и глазка. Медали также изготавливал Осак­ский монетный двор и, кроме того, неко­торые частные японские фирмы. Наград­ные планки и розетки на лацкан — японского типа. Даже коробочки для вру­чения наград аналогичны с японскими.

«Империя Маньчжоу-Го»
В конце 1920-х гг. Маньчжурия, фор­мально оставаясь в составе Китайской республики, на деле представляла собой автономный район со своим военным правителем — маршалом Чжан Цзолинем. Последний считался японским став­ленником, однако быстро перестал устра­ивать Токио, так как не всегда следовал его «рекомендациям». В конце концов командование Квантунской армии приня­ло решение радикальным образом изба­виться от маршала и организовало его уничтожение (4 июня 1928 г. специаль­ный поезд, в котором ехал Чжан Цзолинь, был взорван). К власти в Маньчжу­рии пришел сын убитого — Чжан Сюэлян. Однако и он, несмотря на усилия японцев, не стал, по их оценкам, доста­точно контролируемым правителем. В итоге, развязав 18 сентября 1931 г. войну в Маньчжурии, Япония инспирировала провозглашение там 1 марта 1932 г. ма­рионеточного государства Маньчжоу-Го.
Для организации центральной власти в «новом государстве» японцами в Мукден под охраной военного конвоя был достав­лен Пу И — последний император маньчжурской династии Цин, свергнутый революцией 1911 г. и находившийся не у дел. 9 марта 1932 г. он стал «президен­том независимого государства Маньчжоу- Го». Когда 1 марта 1934 г. последнее по воле Токио превратилось в «империю», Пу И был провозглашен «императором». Его восхождение на новый трон было об­ставлено с большой помпой (примеча­тельно, что собственно трон был изготов­лен в Японии).
В июне 1932 г. нижняя палата япон­ского парламента на своем заседании единогласно приняла резолюцию о не­медленном признании Маньчжоу-Го. Было также решено учредить в Маньчжурии должность японского посла, в задачи кото­рого входили бы координация деятельности там всех японских учреждений, а также командование Квантунской армией.
28 апреля 1932 г. начавшая выходить в столице Маньчжоу-Го — г. Синьцзине (Чанчуне) на японском языке газета «Манею нити-нити» («Ежедневная маньчжурская газета») в передовой ста­тье писала:
«1312 тысяч квадратных километров территории, простирающейся с севера на юг на 1700 км и с запада на восток на 1400 км, представляют собой огром­ное поле для деятельности освобожден­ного тридцатимиллионного маньчжурско­го населения. Согретое восходящим со­лнцем империи Ямато (т.е. Японии.), это население начинает отсчиты­вать страницы истории своего свободно­го развития, и ему больше не угрожают колониализм Запада, коммунистическая агрессия со стороны Советского Союза и агентов Коминтерна из Пекина и Нан­кина».

С самого начала существования нового «государства» Япония проводила весьма активную политику, направленную на за­крепление там своего военно-политичес­кого и экономического господства. К концу 1932 г. в государственном аппарате Маньчжоу-Го работали 3 тысячи специ­ально подготовленных высокопоставлен­ных чиновников и советников — япон­цев, которые по существу и вершили все дела «государства». На его территории были размещены 150 тысяч солдат и офицеров Квантунской армии. С марта 1932 г. под эгидой Токио начала форми­роваться «национальная армия» Маньч­жоу-Го, которая к концу года насчитыва­ла более 75 тысяч военнослужащих. Она оснащалась за счет японских поставок. Японские военные советники и инструк­торы назначались во все подразделения от взвода до дивизии. Японские офицеры определяли программу военного обучения и идеологического воспитания солдат.
При штабах частей и соединений были созданы японские жандармские подразде­ления, выполнявшие контрразведыватель­ные функции.
В Синьцзине и городах-центрах про­винций издавались многочисленные газе­ты на японском языке, тираж которых был в девять раз больше тиража китай­ских. Крупнейшей японской газетой была вышеупомянутая «Манею нити-нити». Она в принудительном порядке распро­странялась даже среди тех, кто не знал японского языка. Первым признаком «благонадежности» любого чиновника или служащего из аппарата марионеточ­ного правительства Маньчжоу-Го была подписка на японскую газету. Изучение чиновниками и служащими-китайцами японского языка считалось признаком лояльности и «маньчжурского патрио­тизма».
Одним из главных рычагов превраще­ния Маньчжурии фактически в японскую колонию была установленная в Маньчжоу-Го финансовая система. Ее основой стали учрежденный на японские займы центральный банк «нового государства», сверстанный японцами централизован­ный бюджет всех провинций, контроль над источниками фискальных доходов и налоговым аппаратом.
Создав центральный банк Маньчжоу- Го, японцы сразу же захватили эмиссион­ный станок и подчинили своим интере­сам денежное обращение. К тому же при формально унифицированной денежной системе на деле в Маньчжурии наряду с «правительственной валютой» («гоби»)
сохранялась и даже внедрялась весьма широко циркулировавшая иена японско­го Банка Кореи.
В Маньчжоу-Го создавались, в основ­ном, предприятия, имевшие отношение к военным приготовлениям (металлурги­ческие, химические, машиностроитель­ные, горнодобывающие и т.д.). С самого начала развитие промышленности было поставлено японцами под жесткий кон­троль, и ее подавляющая часть принадле­жала либо государственным, либо полугосударственным компаниям. Маньчжурия быстро превратилась в экономический придаток Японии. Если в начале 1930-х гг. на нее приходилось 39 % маньчжурского экспорта и 41 % импорта, то в конце этого десятилетия — соответственно 65 % и 85 %.
На территории Маньчжурии у границ Советского Союза развернулось широкое военное строительство — создавался пояс укрепленных районов, особенно на при­морском направлении. В течение 1936 г. японцы спровоцировали здесь более 40 пограничных инцидентов, которые грозили превратиться в серьезное военное столкновение.
Наблюдалось также «усиление воен­ных мероприятий на западных границах Маньчжоу-Го с Монгольской Народной Республикой» Эти пограничные столк­новения иногда носили характер откры­той разведки боем. Японским разведыва­тельным группам часто удавалось углуб­ляться на монгольскую территорию и проводить рекогносцировочные работы по подготовке вторжения со стороны Маньчжурии. Демонстративно провока­ционные действия сопровождались акти­визацией антисоветской и антимонголь- ской пропаганды на радио и в печати в Японии и особенно в Маньчжоу-Го.
Используя белогвардейскую эмигра­цию в Маньчжурии, Шанхае, Тяньцзине, японская разведка, которая имела к этому времени свою разветвленную сеть в пограничных с СССР населенных пунктах Маньчжоу-Го, засылала на территорию Советского Союза шпионско-диверсион­ные группы.
Напряженность в отношениях между Японией и СССР еще больше возросла после заключения в августе 1937 г. совет­ско-китайского договора о ненападении. Этот период ознаменовался крупными военными авантюрами Токио, осущест­вленными с территории и при участии Маньчжоу-Го: конфликтом у озера Хасан в конце июля 1938 г. и необъявленной войной на Халхин-Голе в мае—сентябре 1939 г. Однако отпор, который получили агрессоры, и особенно разгром японских милитаристов на Халхин-Голе позволили сохранить независимость Монгольской Народной Республики и заставили япон­ское руководство отложить планы «экс­пансии на север» против Советского Союза.
Во время Второй мировой войны «им­перия» Маньчжоу-Го объявила, что нахо­дится в состоянии войны со странами антигитлеровской коалиции, но это заявление осталось практически незамечен­ным.
9 августа 1945 г. советские войска и корабли Тихоокеанского флота совместно с Монгольской народно-революционной армией во исполнение обязательств СССР перед союзниками по антигитлеровской коалиции начали боевые действия в Маньчжурии. Уместно напомнить, что если в Первой мировой войне протяжен­ность русско-германо-австрийского фрон­та составляла около 2000 км, а во Второй мировой войне на Западе самый большой по протяженности фронт Германии с Францией, Бельгией, Голландией и Да­нией был 800 км, то наступление Крас­ной Армии в Маньчжурии развернулось на фронте свыше 4000 км. В ходе сраже­ний были разбиты 22 японских дивизии, т.е. главные силы Квантунской армии, и взяты в плен около 600 тысяч японских солдат и офицеров!.
19 августа 1945 г. из Харбина в штаб 1-го дальневосточного фронта специаль­ными самолетами были доставлены на­чальник штаба Квантунской армии гене­рал Хата и японский генеральный консул в Харбине. Маршалы Советского Союза
А.  М. Василевский и К. А. Мерецков дали генералу Хата указания о порядке сдачи в плен японских войск и вручили на имя главнокомандующего Квантунской ар­мией ультиматум о немедленном прекра­щении военных действий.
Так окончился более чем полувековой период непрерывной агрессии империа­листической Японии. Ее безоговорочная капитуляция означала конец Второй ми­ровой войны. Красная Армия освободила Северо-Восточный Китай и северную часть Кореи от японского колониального порабощения. На этом завершилась и ис­тория марионеточного  государства Маньчжоу-Го.